что такое любовь и с чем её едят????
о них
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

что такое любовь и с чем её едят???? > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Позавчера — воскресенье, 20 января 2019 г.
..... огнесручий какаду 05:45:09
Красноярский суд приговорил 70-летнюю женщину к условному сроку и лишил пенсии. Все из-за отсутствия чеков на еду

В Красноярском крае суд приговорил к двум с половиной годам условно 70-летнюю Надежду Булатову, которая 10 лет назад оформила опекунство на своих внуков и получала за них пособие. Помимо срока, женщина также лишилась пенсии, которая теперь перечисляется на сберкнижки внуков.

Пенсионерка взяла на воспитание Александра и Олесю после того, как их мать лишили родительских прав. Вместе с пенсией женщина каждый месяц получала 50 тысяч рублей. Деньги тратились на еду, бытовые нужды и лечение внука, у которого ДЦП.

Как выяснилось, Булатова должна была отчитываться за потраченные деньги, но не делала этого. Как объяснила сама женщина, при оформлении опеки соцработники ей этого не рассказали, а сама она об этом не догадывалась. За отсутствие отчетов о расходах суд признал ее виновной и назначил наказание в виде 2,5 лет условно. Кроме того, судья посчитал, что она задолжала внукам 1 миллион рублей, поэтому теперь ее пенсия перечисляется на их сберкнижки. Снять деньги они смогут после совершеннолетия. Краевая прокуратура, к слову, обжаловала решение. По мнению юристов, дело, вероятнее всего, закроют, однако пенсию продолжат переводить на счета подростков.
(c)

Категории: Репрессии геноцыд гулаг
суббота, 19 января 2019 г.
- Расскажи мне, каким ты его видишь? -Я не знаю...Счастливым? Neverwhere 20:04:25
 В одном прекрасном лесном королевстве когда-то жил маленький мальчик. Он был эльфом и имел любящую семью. У него было всё, что нужно ребёнку, и всё своё беззаботное детство он провёл, исследуя лес, приручая всех местных животных от мала до велика, купаясь в реке и собирая прозрачные разноцветные камешки. Одно дерево даже разрешило ему построить в своих ветвях маленький уютный домик, в котором он хранил свои сокровища и рисунки, оставлял в кормушках еду для птиц и подвешивал на тканевых шнурках найденные сокровища. Они ловили своими гранями свет, и домик от этого заполнялся танцующими разноцветными огоньками. Малыш проводил там целые дни и был абсолютно счастлив, а вечером прибегал домой и обнимал маму, папу и старшего брата (хотя тот обнимашки не особо жаловал).
Со временем мальчик подрос и стал юношей, стройным, подтянутым и хорошо сложенным. Длинные волосы он убирал в хвост, а привыкшие к нему звери встречали его чуть ли не у самой кромки леса. Именно тогда и пришли первые изменения.
Конечно же, у него были друзья, такие же эльфы из города. И с ними он любил играть тоже. Но в этот раз всё было по-другому, потому что один из ребят прятал за собой рыжую кудрявую полуэльфийку. Низкорослая и чуть загорелая, с веснушчатым личиком и огромными зелёными глазами, она заставила парня оцепенеть и смотреть на неё до тех пор, пока друзья не потрясли его за плечо, отчаявшись дозваться. Молчаливая и тихая, девушка незаметно стала частью их компании. Когда она улыбалась, то все три друга чувствовали себя так, будто их пригрело само Солнце. Но эльфу понемногу стало не хватать просто приветствий и игр. Со временем он начал упорно сближаться с полукровкой и однажды привёл её в тот самый домик в гуще леса. Она была первой из всех окружающих его эльфов, кто увидел это убежище. С тех пор они много времени проводили вдвоём. Прошло несколько лет, и все четверо стали чудесными молодыми людьми. Один выбрал путь воина, другой стал магом. Эльф не мог решить, какое дело хочет изучить - ему нравились все профессии, даже искусство вора. Девушка, в которую он к тому времени был безнадёжно и полностью влюблён, открыла в себе дар целителя. Чтобы помочь ей, парень стал учеником инженера. Он мастерил удобные и необычные механизмы, значительно облегчающие жизнь не только полукровке, но и всем остальным жителям города. Его благодарили, он смущался, а она звонко смеялась и училась сражаться на лёгких мечах вместе с ним.
Они были самыми лучшими и близкими друзьями. И однажды, в особую ночь, эльф набрался смелости и признался рыжеволосой девушке в своих чувствах. Её лицо исказили печаль и боль. И парень узнал, что оба его друга не так давно сделали то же самое, а воин ещё и украл у его возлюбленной поцелуй. Эльф был разбит и растерян. Грустно улыбнувшись, полукровка оставила ему на прощание свои чувства, а наутро исчезла.
Друзья разошлись по разным дорогам, и потянулись долгие годы одиночества, поисков и тоски. Семья эльфа распалась, отец ушёл, а брат погиб в жестокой и неравной схватке. Теперь молодой мужчина заботился о матери и старался быть сильным ради неё. Брался за всю работу, что предлагали, и до изнеможения тренировался. Со временем боль утихла, и раны в его душе затянулись. Он нашёл новых друзей из разных рас, и они создали свой отряд, который путешествовал по миру и сражался со злом, помогая другим. Всё было хорошо, и эльф наконец-то снова был счастлив.
Но судьба, как известно, любительница бросить кости. Поэтому однажды парню до боли захотелось вернуться в свой домик на дереве, чтобы обо всём вспомнить. Именно там он и нашёл ту, которую не переставал любить всё это время. Её волосы побелели и были коротко обрезаны, на теле виднелись шрамы, но глаза остались такими же - яркими и бездонными. Единственным напоминанием о солнечной полуэльфийке. Теперь перед ним стояла вольная наёмница, которая умела не только лечить, но и убивать. Отбросив все сомнения, эльф счастливо улыбнулся и крепко обнял молодую женщину. Теперь он был уверен в том, что у них всё наладится. Она рассказала ему о том, что после этого путешествовала долгое время, была вместе с тем воином, затем с магом, но ни с кем ничего не вышло. И эльф, окрылённый мыслями о том, что он не упустит теперь свой шанс, поцеловал полукровку и предложил быть с ним, ибо он уверен в том, что сможет сделать её счастливой. Тепло улыбнувшись - совсем как в былые времена - девушка согласилась. Но узнав о том, что её мужчина сейчас стал частью дружной команды, полуэльфийка попросила никому о ней не рассказывать. Шло время, и о ней, конечно же, узнали. Но так ли это было важно? Эльф был нереально счастлив. Днём он спасал миры, отправляясь на опаснейшие задания, а вечером его неизменно ждала возлюбленная, с которой он проводил бессонные жаркие ночи.
Всё здорово, не правда ли? Но полукровка, бродя однажды по городу, заметила, как тесно общается с драконочкой-целител­ьницей её мужчина. Она знала, что является его другом и боевым товарищем, но не могла не заметить, с какой нежностью и любовью драконочка смотрит на эльфа. Полуэльфийка грустно улыбнулась. Пусть её возлюбленный и уверял её в том, что ему нужна только она одна, но картина создавалась совершенно иная. Хорошо ли, плохо ли, но эльф больше не нуждался ни в ней, ни в её любви. Даже если говорил об обратном. Даже если она любила его с момента самой первой встречи. Мысленно пожелав той девушке удачи, полукровка подхватила вещи, клинки и посох, и вновь отправилась в дальние страны, решив выбросить сердце и чувства куда-то за борт корабля. Быть может, однажды она вернётся снова. Быть может, её узнает под другим именем весь этот мир. А может, сегодня её позовут к себе звёзды, и она ответит согласием, навсегда оставив землю.
Взято: - Hanamiya Makoto [Aidoru yorimo ore wo miro] - Queen of stupidity 19:30:34
 ­kamiori 23 августа 2015 г. 08:28:42 написала в своём дневнике ­Kyoukasuigetsu
­­
­­
Эта девчонка такая не постоянная.
- Ты на что там смотришь? – спросил я, присаживаясь рядом с иностранкой.
- На Сато Шори, – глупо улыбаясь, она положила мне на колени какой-то буклет.
- Что это? – внимательно всматриваясь в лицо какого-то размалеванного парнишки, я скривился. – Это ты на этого-то смотришь?
Скептически посмотрев на девчонку, я снова вернулся к разглядыванию фотографии. Его белое напудренное лицо не выражало абсолютно ничего, в то время как хрупкие "мужские" руки нежно прикасались к его губкам-бантикам, а глазки-конфетки кокетливо смотрели на меня. От подобной картины меня чуть не вывернуло. Неужели девушкам сейчас нравятся вот такие вот мальчики-зайчики? Не в силах больше смотреть на этот цветной кошмар я повернул голову к иностранке и недоуменно посмотрел на нее.
- Макото, разве он не прелесть? Он такой милашка на этой фотографии, – томно вздохнув, она прижала фотографию к груди.
Внезапно мое чувство отвращения к этому парнишке перешло в гнев.
- Да, он просто ослепителен, – мило улыбаясь, я думал о том, каким способом поджечь ее коллекцию этого Сато Шори.
- Ты, правда, так думаешь? – спросила меня девушка, при этом размахивая цветной бумажкой в воздухе.
- Нет, конечно, – я нагло улыбнулся и встал с насиженного места. – Я намного лучше твоего крашеного перца, а ты сидишь и щебечешь о том, какой твой Сато прекрасный.
- Ты умеешь испортить атмосферу, – она бросила на меня злой взгляд. - Хочу сообщить, что сегодня вечером я пойду на его концерт.
- Смотри не потеки от его слащавой улыбочки. Возможно, его интересуют иностранки. Всё в твоих руках, малыш.
- Хорошая попытка отговорить меня, но я всё же пойду.
Ее короткая юбка была явно не к месту.
- О, я смотрю, что ты решила не злить своего парня и одела самую длинную юбку в своем гардеробе, – опираясь на дверной косяк, я с наслаждением рассматривал ее стройные ножки.
- Это – единственная юбка, в которой я могу пойти на концерт.
- Единственная? – я с интересом наблюдал за ее попытками встать на пятнадцатисантиметр­овый каблук, попутно придумывая план по защите моей собственности.
- Да, все остальные остались у меня в общежитие, – удовлетворенно улыбнувшись, она закончила свои приготовления.
- Подожди, а поцеловать? – я притянул ее к себе за руку. – Я же буду скучать.
Она легко повелась на мои слова и уже через несколько секунд иностранка поцеловала меня. Это было слишком просто. Не разрывая поцелуя, я начал медленно подталкивать ее к выступающему гвоздю в столешнице. Пока она думала о том, что мое поведение всего лишь приступ неутолимой страсти, я уже осуществил свой план.
- Макото! – услышав треск юбки, глаза девушки быстро приобрели форму двух полированных блестящих монеток. – Я же тебе сказала, что эта единственная!
- По-моему, эта юбка наоборот приобрела свою ценность с этим вырезом от бедра.
- Какой тут вырез? Всё, что осталось от этой юбки, – это 2 см в длину.
- Я так сожалею, – приторно-сладким голосом я обратился к ней и театрально прикрыл глаза рукой.
- Ты это специально!
- Разве я мог навредить моей дорогой девушке? – ухмыляясь, я продолжал смотреть в ее безумные глаза.
- Почему ты всегда такой?
- Может быть, потому, что ты все-таки любишь плохих парней?
Наблюдать за ее раздраженным лицом было невероятно интересно, но я оказался прав. Мне всегда нравилось наблюдать за ее вспышками гнева. В этой же ситуации ее жутко бесило то, что в планы вмешался некий Я, обрезая последние пути к отступлению. Да она даже не могла представить себе, на что я могу пойти, чтобы остановить ее от любования тем Сато.
- А, может, мне просто нравится Макото?
- Неужели? Тогда докажи свою преданность твоему королю, – я протянул к ней руку, приглашая подойти поближе.
- А как же концерт?
- Даже если я сделаю вот так? – свободной рукой я начал расстегивать рубашку, медленно, одну пуговицу за другой, нагло улыбаясь. – Ну, не закончишь начатое дело?
Она коротко кивнула и медленно направилась ко мне.
Я уверен, что никто не сможет ей заменить меня.
Буду рада Вашим пожеланиям и комментариям: http://kamiori.beon­.ru/0-1-once-in-a-bl­ue-moon.zhtml

Источник: http://kamiori.beon­.ru/0-20-hanamiya-ma­koto-aidoru-yorimo-o­re-wo-miro.zhtml
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах
Ацетилхолін Черноглазый Чужой 11:07:58
Найбільша магія у медицині - це біохімія мозку. Волокна нейронів, їх зв'язки, сигнали дуже часто порівнюють із моделлю Всесвіту. Біохімію мозку у асоціюю із душею Всесвіту.
По одній із форм фізіологія біохімічних процесів проходить у синапсах. Це з'єднання двох нейронів, вірніше їх відростками.
Схема :

Клітина-відросток-с­инапс-відросток-кліт­ина.

Біохімічна магія відбуваєтсья у синапсі. Клітини спілкуються молекулами, породжуються всесвіти із молекул ацетихоліну.
Ацетилхолін - перший нейротрансмітер, який людство відкрило і з цього часу народилась біохімія мозку.
ЙОго дія на організм :
1. Заспокоює серце
2. Стимулює дію шлунково-кишкового тракту.
3. Стимулятор в головному мозку.

Але наймагічніша його дія у русі. Він у м'язах, якими ми керуємо.
Будь-яке перміщення, навіть глибокий контрольований вдих, викликає виділення мільйонів молекул з наступним каскадом ланцюгових реакцій.
­­

Мій автостоп - моя фірмова історія. П'ять сотень за 2 дні, 5 чужих, але добрих людей, які хотіли від мене видовищ, а я - дістатись по маршруту Одеса-Умань-Віниця.­

Зустрів жінку із раком шлунку. Вони їхали після хіміотерапії з Австрії.
Рак шлунку - один із трьох найагресивніших форм раку.
Думайте самі, куди її життя рухалось.

*****

Довелось мені автостопити біля кладовища в одному із сел на шляху у Вінницю.
Кладовище, автостопер, чудовий схід сонця.
Мені зупинились літнє подружжя.
Син помер в автокатастрофі 3 роки тому.
А зупинились, бо я зовнішньо схожий на нього.


Категории: Я думаю это личное. Теперь тоже ваше
11:08:18 Черноглазый Чужой
критику пжлст
пятница, 18 января 2019 г.
Действительно, зачем? Dankor 20:27:18

Show me your face...


"Зачем ждать?" говорит она, "когда можно заняться чем-то другим? Уведомление же придет"

Так изящно меня посылают нахер впервые.
Конечно, зачем ждать, когда ждешь?
Займись чем-то, Дан, ты уже всем успел надоесть.
Вон порисуй, сериал посмотри, ногти накрась.
Чего ты ждешь?
Нечего тут ждать, нечего привязываться и строить карточные домики.

Отвали и смирись.
Твои обиды никому здесь не нужны, равно, как и эмоции.
Просто уходи.

Когда сталкиваюсь с людьми, всегда задаю себе вопрос "как долго я смогу потешиться приятным общением?"

В прошлой записи я писал, что ни к чему морально не готов. Я ошибался.
К разрушению общения, как ни странно, я готов всегда.
Эта готовность не делает жизнь проще, не дает облегчения или радость, даже никакой уверенности не приносит.
Просто готов это принять, как факт, который я не в силах изменить.

Начал рисовать.
Гадкая вышла картинка.
Полное отражение того, что я чувствую на самом деле.
Арт терапия какая-то получается.
Надо купить себе раскраску антистресс.

Категории: Возгорание чердака
показать предыдущие комментарии (3)
20:40:01 Dankor
может она дала мне время "остыть" или дала себе "остыть" Бог знает, что там будет завтра, замнется или снежный шар покатится дальше И я еще со своим самомнением могу толкнуть шар под зад, чтоб все катилось в тартарары
20:43:00 Dankor
не хотелось бы доводить до такого, но уж больно быстро мне надоедает глотать все, что в меня летит и строить из себя взрослого, сдержанного я и так постоянно подавляю в себе все, что только можно, нахуй, в этом мире подавить все боюсь обидеть кого-то или задеть герой-любовник, ни дать,ни взять...
еще...
не хотелось бы доводить до такого, но уж больно быстро мне надоедает глотать все, что в меня летит и строить из себя взрослого, сдержанного
я и так постоянно подавляю в себе все, что только можно, нахуй, в этом мире подавить
все боюсь обидеть кого-то или задеть
герой-любовник, ни дать,ни взять
дать бы себе леща всякий раз, когда тянет закрыть глаза на тупорылые шутки или слова к себе родимому
20:44:19 Dankor
может таки начать давать? типо, алло, товарищ, окстись окстись,окстись,окс­тись и еще раз окстись
20:54:54 Dankor
теперь тошнит уже реально, а не просто на словах наверное, надо сказать спасибо кофе+вино
среда, 16 января 2019 г.
Мята с корицей(Глава 9) — Цветок,распустивший­ся в груди Светлая Лана 15:41:25
Кроули как-то странно улыбался Александре. Его улыбка не была ни коварной, ни загадочной, ни нежной, а ненастоящей, искусственной. Казалось, что вампир забыл как надо улыбаться. Впервые девушка испытала к Юсфорду сочувствие. Ей было жаль вампира.

«Говорят, что их человеческие чувства канули в лету. Ладно бы ещё какие-нибудь там гордость, честь, сочувствие, забота. Они даже не испытывают ни грусти, ни радости, ни злости!» — с грустью подумала военная.

— Соскучилась по мне? Или, может быть, по этой вещице? — наигранно спросил мужчина, показав Виноградовой её зелёный кулон на серебряной цепочке.

Вещица светилась ярко-зелёным светом, а стоило вампиру поднести её прямо к лицу Александра, так свет стал ослепляющим. Девушка, несмотря на боль в глаза из-за света, попыталась выхватить кулон из рук мужчины, но её попытка была тщетной.

— Какая забавная штучка, не находишь? — хитро сузил глаза Кроули. — Именно она и привела меня к тебе, моя сладкая Bon-bon.

— Что?! — воскликнул офицер, отскочив от врага.

— Ты не знаешь? Это означает «конфетка» по-французски. Раньше я не знал этот язык, но став аристократом понабрался разных сладких словечек от Ферида. Он мастер сладких речей. А ты не пугайся так, милая. Присаживайся, поговорим, — продолжил Юсфорд, грубо шлёпнув рукой по скамейке.

У военной не было иного выхода, как есть рядом с врагом. Оружия у неё нет, позвать товарищей — её быстрее убьёт вампир, убежать — догонит. Кроули резко прильнул к рыжим волосам жертвы, запустив в них свои длинные пальцы и поласкав мягкие локоны. Как бы Виноградовой не были противны его действия, она стала щупать мужчины по одежде, ища заветный кулон. Из-за откровенной одежды зеленоглазая девушка видела мускулистую грудь мужчины. Это заставила её щёки покраснеть.

— Ах, ты шалунья! — засмеялся вампир, схватив жертву за тонкие ручки. — Ты такая нетерпеливая, моя маленькая любовница.

Офицера злили откровенные речи Кроули, его откровенная одежда и откровенный взгляд. Слишком много откровенности. Александра посвятила свою жизнь службе, забив на свою личную жизнь. Ей было противно всё, связанное с чувствами, которые умерли давным-давно в девичьей груди.

— Ненавижу… Ненавижу тебя… — прошептала военная.

Внезапно вампир заметил на своей форме маленькое тёмное пятнышко, оно постепенно стало увеличиваться, вызывая неприятные ощущения мокрой одежды на коже. Затем такая же капелька упала и на широкую ладонь мужчины, раздались еле слышные всхлипы. Юсфорд понял, что Александра поддалась чувствам. В его же груди эти горькие чувства проявились мимолётным уколом. Что-то из давней человеческой жизни всплывало в его разуме. И Кроули понял, почему он выбрал именно эту девчушку! Они были похожи, были двумя одинокими сухими цветками в море жизни и смерти. Их время остановилось, а сами они погрузились в унылую вечность.

Виноградова почувствовала, как холодная рука врага ласково погладила её по рыжим волосам, как мертвенно-бледные губы коснулись её еле живых губ, как горьких поцелуй двух печальных людей согрел её души. Офицер сначала противился своим чувствам, которые подобно цветку малинового пиона расцветали в обезображенном шрамами сердце, бились об белые рёбра, пытаясь разорвать грудную клетку и вырваться наружу. И Александра больше не смогла сопротивляться им. Она откликнулась на дерзкое признание Кроули, ответив на его поцелуй. Сильные руки вампира обвили тонкую талию военной, прикасались к каждому синяку, хотя и не видели их, вызывали порывы боли и крика у Виноградовой.

Наконец-то, Александра отстранилась от мужчины, взяла из его рук свой кулон. Юсфорд с удивлением смотрел на неё. Мол, зачем ты прерываешь нашу прекрасную прелюдию? Разве ты не хочешь погрузиться с головой в запретные чувства, которые так сильно разрывают тебя изнутри?

— Это неправильно. Уходи, уходи пока не поздно! — воскликнула военная, надев на себя кулон.

— Но мы только начали, милая… — прошептал вампир.

— Уходи! Убирайся! Хватит, хватит меня преследовать! Лучше исчезни или умри от моей руки, не мучай нас обоих! — снова крикнула Александра и скрылась в темноте.

Она не видела, ушёл ли Кроули, не слышала шелест его белого плаща, но перед лицом Виноградовой снова и снова всплывал его силуэт с яркого-алыми глазами, которые умоляли её остаться.
вторник, 15 января 2019 г.
. Хорьхэ 21:23:48
 Какой ад я пережил вчера...
Я не давно порекомендовал одной девке антидепр и... Как бы меня наказали за это!
Вот, мол жуй, доброхот.
Она ж должна умучиться, как ты в ее годы, а ты подшухерил.
Мразь, получай. Вот такая мысль чет посетила. Ну, про мои мучения писать сложно. Это мне нужно нажраться накуриться.
Но я напишу. Очень сложно.
Наконец-то я один.
Начну. Неважно, куда я должен был. Неважно.
Я, не спав накануне, как дурак, от нервов или. В общем, я ожидал ад, я получил. Но... Нетак, как я думал. Я ныл везде анонимно, как мне страшно, и... Заметил интересную херь. Это возбудило меня. Сама возможность сказать,
мне страшно, понимаешь, послужила хорошим таким спусковым механизмом. И, я решил не уходить, не кончив. Чтоб просто скинуть напряжение, и. Сделать это на обретеном триггере. Нувыпоняли)
Что там, это было бесподобно. Сама идея сейчас при оглядке в ее конкретном выражении,, вызывает у меня недоумение. Но при глубоком вхождении в транс все становится обьяснимо. Я пришёл в крайне романическое состояние после. Я хотел бы жить в этом состоянии... Но, как само собой, ныне я его утратил и утратил довольно быстро, лишь начав ненавистные сборы. Весь этот деловой настрой на